Психиатрическая лечебница "Последний путь"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Комната отдыха

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

В комнату отдыха можно попасть из оранжереи и коридора.
Комната отдыха изначально задумывалась только для персонала, но позднее стала всеобщим достоянием. В помещении стоят три трёхместных дивана, посередине - довольно-таки большой стол и девять стульев, слева от двери находится сервант, в котором можно найти: чистые кружки, сахар, чай, кофе, конфеты и печенье. На одной из стенок висит белое полотно, на противоположной - проектор. По угла висят хорошие колонки, поэтому звук здесь очень даже неплохой. Стены выкрашены в сиреневый цвет, кто-то из бывших обитателей нарисовал два силуэта, на противоположный стенках: балерины и цыганки. Камер в комнате нет.
Именно тут проводят свои собрания помощники глав организаций.

0

2

Начало игры.

Комната отдыха за шестьдесят лет пребывания в больнице стала для Селены уже чем-то вроде рабочего кабинета. Конечно, особого уединения здесь найти было невозможно, но иногда бывали моменты, когда пациент мог находится в одиночестве.
Заглянув сюда минут пятнадцать назад, с кипой бумаг, демоница с превеликим удовольствием обнаружила, что комната пустует и, не раздумывая, оккупировала ее для своей работы. Ей предстояли отчеты, которых она терпеть просто не могла. Читать множество бумаг, девяносто процентов которых — доносы на друг друга, дело не самое приятное. И, конечно же, среди них наверняка обнаружатся те, которые написаны на саму Селену.
Заварив чаю, достав печенье из серванта, Шера заняла своё излюбленное место: на одном из диванов, который находился дальше всего от входа. Пар из чашки уютно тянулся от нее, наполняя комнату отдыха фруктовым ароматом. Когда последний раз здесь давали фрукты Селена уже не помнила: ну, может, лет пять назад. А последнее время их и вовсе не баловали изысками.
В больнице, на удивление, было тихо: это случалось крайне редко. Чаще всего тут кто-то бегал, прыгал, чертыхался, стонал, кричал, плакал... значит, и впрямь псих.больница.
Женщина углубилась в бумаги. Так-так, что у нас первое на очереди. О, очень очаровательно: «я, как честный представитель Мизантропов, не могу молчать...». Далее шло очень нудное описание каких-то пакостей одного из сатиров. Подписи, что характерно, нет.
Сатиры развлекались очень интересным способом: писали донесения на самих себя. Они напивались, делали что-нибудь нехорошее, а, протрезвев, сразу же кидались к бумаге, чтобы зафиксировать все сделанное. Видимо, чтобы не забыть о своих похождениях и лишний раз позабавить Селену. С сатирами демоница имела крайне нежные отношения.
Она сделала большой глоток и тут же обожгла небо.
Сатиры и менады были головной болью всей организации. Практически неуправляемые, почти всегда нетрезвые. Терпели их только потому что они развлекали всех. Хотя девать-то их было некуда: не отправишь же их вон из больницы, а в другие организации их не отправишь, потому что надо соблюдать давний уговор.
Селена хорошо помнила время междоусобиц. Выходить из палат, конечно, страшно не было, потому что ни у кого из больных оружия, как такого, нет, но все активно использовали свои способности. Люди просто лезли на стенки в то время: контролировать больных они были не в состоянии. Даже Шера, помнится, пару раз активировала свой «дождь». В целях усмирения особо буйных.
Потом персонал смекнул, что если не давать вампирам и дампирам кровь, если не пускать в компьютерную комнату, не кормить, не давать воли передвижения, то все само собой сойдет на нет.
Оно и сошло, но как-то странно: существа решили объединится. Удивлению демоницы не было предела, когда ее выбрали на пост помощника. Видимо, доверяли.
Что там дальше у нас? Суккуб жалуется на дэва. Ну это не в первой. Не могут они мирно сосуществовать друг с другом, все-таки. Пишет, что грязно пристает, хочет любви и понимания в этой жизни, а сам, простите, урод моральный. Селена закрыла глаза: не понимала она, почему суккуб наконец не сделает, чего просит дэв. Ведь в таком случае он от нее отстанет раз и навсегда, выбрав совершенно иную цель.
Сделав еще один глоток и потянувшись, женщина вытащила из середины бумагу с красными полями. Значит важно.
Писал помощник Мирных: надобно встретиться, обсудить важную деталь касательно отношений между темными и светлыми. Она усмехнулась. Опять будет что-то вещать пафосное и малопонятное о том, что темным надо ограничивать свои способности, ибо нефиг. Главный упор делался именно на последний аргумент.
Шера с трудом подавила в себе желание сжечь бумажку. Наверняка на ней есть какое-то заклинание, которое тут же сигнализирует о ее проступке помощнику. Вот это женщина в светлых не любила: они пытались контролировать всех.
Следующей на очереди была бумага с фиолетовыми полями. От самого главы.
Такое бывало редкостью. Не реже, конечно, чем от других глав, но тем не менее. Демоница, что называется, «наискосок» просмотрела документ и тут же стала серьезней. Как она поняла, в рядах пациентов назревало что-то очень серьезное.
Отложив бумагу до лучших времен, она вновь углубилась в доносы.
«Прошу воспринять мои слова крайне серьезно: наш помощник плут и прохиндей». Ну здравствуй, доброжелатель. Ты мне тоже очень-очень нравишься.
За чтением этой бумаги Селена перестала замечать что-либо.

Отредактировано Selena (2011-05-16 17:50:28)

0

3

Начало игры

Индо привычно скользил по коридорам, освещенным лампами-ночниками. Несмотря на позднее (хотя для кого-то, напротив, раннее) время, всюду царила звенящая тишина. Крайне подозрительная, ибо здесь, на ПП60, всегда что-то происходило. Кто-то с кем-то где-то против кого-то. Индо на все смотрел сквозь пальцы — по крайней мере тогда, когда это не касалось лично его. К счастью, последнее случалось нечасто.
   Мимо, ничего и никого не замечая, проковыляла полусонная вытьянка. Ну да, спать хочется, но «труба зовет». Индо задумчиво проводил ее взглядом, вытьянка остановилась, обернулась, предостерегающе зыркнула белесыми глазюками, но промолчала. Индо хмыкнул. Интересно, на сколько бы он застрял в этом коридоре и спустя сколько отвязался бы от вытьянки, не имея за плечами пост главы «Созерцателей»? Определенно, должность есть преимущество.
   Он уже заворачивал за угол, когда услышал доносящиеся вслед заунывные стенания. Не смогла смолчать нежить. «Приземленное создание... Плюнуть и растереть».
   Основная проблема была в том, что Индо не спал. Вообще. И отстраниться от скуки вселенского масштаба хотя бы во сне представлялось маловероятным. И инспектировал, а попросту — рыскал Индо ночами по полуосвещенным коридорам, стараясь, впрочем, не опускаться до того, чтобы заглядывать в палаты. Из той, мимо которой он, кстати, проходил, отчетливо донесся звон бутылок. Алкоголики местного пошиба, сатиры и менады устроили очередную вечеринку. Для друзей — попойку. Для совсем близких — халявный алкодром. Индо презрительно кривил тонкие изумрудные губы, но не вмешивался. Вот еще. С него станется толкнуть кого-нибудь из шарашки Темных, чтобы устроил внеочередную проверку.
   Пару минут постоял, послушал, в нескольких местах одобрительно кивнул головой (тосты вроде «Даешь свободу любви! Всем по чарке!») и кривился («Свергнем уродов-«Созерцателей»! И «Мирных» - в топку!» «Шахматные — му... - шлеп! - прости, дорогуша, я обещал не материться... - чудаки на букву «му»!»). Дернул бровью, «включая» видимость паутинок.
- Ну ш-ш-што, родимые, никто не обижал? Пауки не бегали? - Парочка конкульсионно дернулась. Все ясно, бегали. Вернее бегал. Один такой. Волосатый такой. Гад такой.
   «Ладно, не будем о грустном». Он дернул одну нить, та, в свою очередь, дернула несколько других. Так называемая «сеть» охватывала почти всю территорию больницы, растянутая в основных местах скопления народа. Палаты и подсобные помещения он не трогал — за ними и так есть кому наблюдать, а такие вот «шпионы» помогали Индо отыскать нужного или, напротив, избегаемого в данный момент больного. Вот и сейчас бегло проверив по каналам, Индо обнаружил демоницу-помощницу главы Темных. Сам Глава в поле зрения обнаружен, да и не нужен был — дергать его по столь незначительному поводу резона не было. А вот рыжая вполне могла его развлечь.
   Вверх по лестнице — и он уже перед дверью в комнату отдыха, давно ставшую вместилищем помощников глав. Здесь они собирались, разбирались, обсуждали все на свете — словом, работали.
   В углу дивана притулилась сама и.о. Копошилась в бумагах, кажется, совершенно отключившись от внешнего мира, сосредоточенно хмурилась, изредка хмыкала, короче, явно развлекалась. Индо был счастлив, что самому ему давно уже не приходится заниматься подобной рутиной.
   Впрочем, и не-подобной рутины хватало с избытком.
   Дверь даже не скрипнула, закрываясь — молодец техник, петли смазывает. Хотя что с человека возьмешь.
   Приблизился, тихо ступая по ворсистому ковру, склонился над плечом демоницы, вчитываясь в строки.
   «...плут и прохиндей.  Он, а ежели быть точным — она, вместо того, чтобы исполнять свои прямые обязанности, которые, смею заметить, заключаются в том, чтобы верой и правдой служить нашей организации, использует их, обязанности, в личных целях. Не далее как вчера эта крайне ненадежная и подозрительная особа что-то вынюхивала у дверей моей палаты. Смею надеяться...» И далее по тексту. Индо хмыкнул. Остались еще больные, до сих пор верящие, что их многочисленные рукописные труды, на деле не что иное, как доносы, действительно доносятся до главы. Что было полной чушью. Разубеждать рядовых членов организации, впрочем, никто не спешил — удобнее было сохранять в них веру в то, что они действительно могут что-то изменить. Так похоже на людей...
   - Здравс-с-ствуй, С-с-селена. Хотя здравствовать здесь проблематично... обойдеш-ш-шься. - Индо сверху вниз посмотрел на демоницу. Прямо в краснющие глаза. - Работаеш-ш-шь в поте лица, помош-ш-шница? Не заработайс-с-ся. Пс-с-сихов и так хватает, молодые губятся в рас-с-сцвете лет. Беда...

0

4

Строчка за строчкой — чтение становилось все более и более увлекательным. Даже, можно сказать, волнующим, захватывающим: писавший явно обладал недюжинной фантазией, приписывая Селене такие интересные занятия, о которых она даже и подумать не могла. Стиль речи тоже не подкачал, все каноны подобной писанины были соблюдены, крайне талантливое произведение.
Оказывается, Шера злоупотребляла своим положением. Как вообще можно было им злоупотреблять представлялось плохо — жаль автор опуса в красках не расписал как, где, когда и с кем занималась этим «ненадежная и подозрительная особа». Выяснилось также, что женщина - обладательница феноменального нюха и именно с ним она заявилась к какой-то палате, демонстративно выставляя его напоказ. Селена едва сдержалась, чтобы не засмеяться в голос. Нет, такие вещи стоят того, чтобы их не выбрасывать и оставлять. Подобных бумажек у нее накопилось немного: за шестьдесят лет восемь-десять штук. К сожалению, ее редко радовали такими вот чудесными вещами. Чаще всего это были самые банальнейшие доносы, суть которых она знала уже наизусть.
До главы, естественно, такое чтиво не доходило. Впрочем, все главы были какие-то не от мира сего и едва ли они смогли бы оценить такое: то ли у них было слишком много забот, то ли, напротив, заняться было нечем. Шера никогда не вмешивалась во внешнюю политику, ведь там было все слишком уж зыбко. Проще было со своими по-свойски разобраться: вразумить кого надо, наказать кого следует, поощрить, словом, роль эдакой воспитательницы в детском саду ее вполне устраивала.
Звук сзади был уж очень неожиданным. Шера хорошо знала, кто в этом заведении обладает таким вот многозначительным «хммм». Из всех обитателей только этот субъект мог делать это с такой интонацией: с неизменной надменностью и презрением.
Женщина повернула голову, спокойно посмотрела в единственный глаз зеленоволосого. Отвращения она уже давно не испытывала, потому что вовремя заметила, что его это только забавляет. Страха тоже — у него хватило бы ума не причинять вреда. Благоговения?.. А перед чем? Перед вечно скучающим существом? Увольте.
Глава Созерцателей - это отдельная тема больницы. Очень многие выбирали не ту модель поведения, чем только раззадоривали его. Другой кадр — в единственном экземпляре — и вовсе каждый раз старался досадить ему. И, по мнению самой Шеры, это ему вполне удавалось.
Шипящая речь наполнила комнату. Вот что не говори, а речь у главы была... даже не завораживающая, а какая-то обаятельная. Это был один из немногих его плюсов.
- Здравствуйте, Индо, - своим привычкам женщина не изменяла, несмотря на то, что сам он обращался к ней на «ты», - как это мило, что Вы думаете о моем здоровье, - тон был деланно приторно-елейный, к словам добавилась полуехидная улыбка.
Индо был неглуп, прекрасно понимал все эти ее интонации, а Селена хорошо знала, что с ним по-другому нельзя. Он ждет вспышек агрессии против его персоны, раздражения, для того, чтобы в очередной раз убедиться в собственной неотразимости.
Слова о работе Селена благополучно пропустила мимо ушей, потому что это его никак не касалось, а вот при фразе о молодых она слегка прищурилась. Это была их давняя тема, ведь зеленоволосый явно кичился своим возрастом. По мнению демоницы это его отнюдь не красило
- Вот только не надо передо мной разыгрывать комедию, Вы же умный мужчина.
Шера встала, легким движением оправила штаны, провела рукой по волосам и направилась к серванту, чтобы налить главе черного кофе без сахара. Это было не прислужничество, не попытка добиться к себе расположения, не подхалимство, не жест доброй воли, - об этом Индо прекрасно знал. Также, как знал, что это было проявлением ее вежливости. Он вообще очень хорошо знал обитателей ПП.
Поставив чашку и печенье на стол, она села на стул, положив один локоть на столешницу, а другой рукой подперев подбородок. Все-таки он, как и вся организация, была чем-то иным. Тем, чего никогда не поймут ни люди, ни больные. Впрочем, женщина подозревала, что и для них все темные, светлые и нечисть навсегда останутся такими же чужими.
Кто эти существа, из организации Созерцателей, как они появились на свет, почему до сих пор не выбрались на волю при их-то возможностях, какие преследуют цели, как живут — все это оставалось большой загадкой.
- Я Вас должна развлекать светской беседой, Индо, или своей бестолковостью? Давайте сразу определимся, чтобы не было недоразумений, - голос был спокоен, взгляд прямо и ясно направлен на него. Радужка, при ночном освещении, была ярко, неестественно даже, красной.

Отредактировано Selena (2011-05-18 16:26:24)

0

5

Он еще постоял-поразглядывал темные в полумраке комнаты буквы все того же доноса-кляузы. Успел рассмотреть много раз зачеркнутую строку, где угадывались первые буквы. «Эта шл...» далее перечеркнуто «нехорошая женщина»...
   В этот момент Селена встала.
   - Мило? Мило... Ты, С-с-селена, вс-с-сегда мастерски подбирала эпитеты. З-с-снавал я одного такого... мас-с-стака. Его с-с-съели акулы. З-с-солотые времена... - Индо мечтательно полуприкрыл глаз, запрокинув голову. - С-с-следи за глаз-з-зами, малыш-ш-шка. И работай поменьш-ш-ше. Посадиш-ш-шь зрение. Некому будет крас-с-сноокой яс-с-сноглазой любоватьс-с-ся.
   Индо всегда старался быть честным с теми, чье право на существование признавал. У забытого бога был свой кодекс чести, о существовании которого догадывались немногие. А впрочем, Индо было все равно. Те, на кого он смотрел свысока — неважно, какими расовыми особенностями осматриваемый обладал — приравнивались им к смертным. А со смертных, как известно, спрос невелик.
   Он скользящей походкой обошел диван и плавно опустился в низкое кресло. Он еще помнил времена, когда почтенные джентльмены (озабоченные старикашки) собирались в специальных комнатах, где, расположившись в таких вот сидениях, курили сигары, степенно обсуждая последние новости политики. На деле же — сплетничали куда больше, чем женщины.
   Курение табака, кстати, считалось Индо одним из весьма неплохих изобретений человечества. Он и сам нередко прикладывался к трубке — вплоть до «обретения себя» на ПП60. И он не любил людей в том числе и за лишение себя, любимого, этого низменного удовольствия.
   - Оглянис-с-сь, С-с-селена, что есть комедия здес-с-сь? Повседневнос-с-сть. Как говорил один мой с-с-старый з-с-с-снакомый: «Мы все здес-с-сь сумас-с-сшедшие». Вопрос-с-с лишь в том, как на-с-с-сколько.
   Он откинулся на спинку кресла и смотрел, как демоница разливает кофе. Индо смотрел на темную фигуру, практически угадываемую в тусклом свете, на изящную спину, тонкую талию и слышал едва уловимое поскрипывание косточек корсета. И вспоминал, как однажды самовольно одел себя в этот ужас во плоти, делающий талию невероятно узкой, бюст - нереально высоким, а дыхание — невыносимо трудным. И оскалился.
   - Давно ты носиш-ш-шь это адово приспособление? Ребра не гнутс-с-ся? Хотя вас, Темных, похож-ж-же, ничем не убьеш-ш-шь...
   Индо придвинулся ближе к столу, оказавшемуся высоковатым для столь низкого кресла, и невозмутимо выпрямился, беря в руки чашку. Для сидящего с противоположного конца стола была видна лишь верхняя часть торса одноглазого, но тому было все равно. Что ему о впечатлении производимом на других? Ничего. Почти всегда. Почти.
   Молчаливо предложенный кофе был воспринят как само собой разумеющееся. Они знали друг друга давно, пожалуй, даже слишком, и Индо уже успел привыкнуть к странностям демоницы и начать воспринимать их как должное. Только кивнул четко отмеренным движением, выражая не благодарность — принятие предложенного.
   И кофе был таким, как обычно она наливала ему — крепкий, густой и неразбавленный, без подсластителей. Индо на секунду прикрыл единственный глаз, ощущая всю гамму вкусовых чувств. А затем снова вернулся на грешную землю, посетовав в сотый раз, что главам покой только снится.
   - Со светс-с-ской бес-с-седой, малыш-ш-шка, ты вполне справляеш-ш-шься. А впрочем, ес-с-сли есть желание показ-з-зать свою глупос-с-сть — вперед. О том, как выс-с-соко ценят твои умс-с-ственные способности твои подчиненные, я уже убедилс-с-ся из вот этих самых донос-с-сов. Нелегкая у вас-с-с, помощ-ш-ш-шников, работа. Кстати о ней, - он вновь выпрямился, уже серьезно глядя в ярко-красные глаза демоницы, - с-с-сладкая парочка опять раз-с-с-сбушевалас-с-сь. Ваш-ш-ш глава хоть иногда обращ-щ-щает внимание на происходящ-щ-щее вокруг? У вас-с-с этим хоть кто-нибудь занимаетс-с-ся?

0

6

Селена была неглупа, Селена была всегда спокойна, Селена никогда не грубила – эти прописные истины знали абсолютно все обитатели больницы. Шере и впрямь, каким-то удивительным способом, удавалось не изменять самой себе.
Раз, два, три.
Индовская «малышка» всякий раз заставляла собирать всю волю в кулак, дабы не опускаться до банального хамства. С другой стороны, глава «Созерцателей» ещё был не самым худшим вариантом. По крайней мере, он был честен с окружающим его миром, чего нельзя сказать о большинстве больных. Демоница хорошо помнила их первую встречу: до последних слова она старалась оставаться предельно вежливой, Индо же, как всегда, не скупился в выражениях. Он был первой ласточкой, первой серьезной проблемой после почти тридцати лет покоя, первым чужим. Это уже потом, встреч через восемь, женщина каким-то чудом умудрилась завоевать, если не уважение, то признание на существование. Что в мировоззрении главы было существенным плюсом.
Четыре, пять, шесть.
Шера смотрела в пространство и упорно, про себя, считала. Она знала – с ответом можно было не торопится. В ПП вообще можно было ни с чем не торопиться. Это замкнутое пространство само собою подразумевало то, что никто не развивался, не пытался работать над собой. Все уже притерлись, все уже друг другу осточертели до крайней точки. Последний путь, одним словом.
Семь, восемь, девять.
- Комедия везде есть фарс. Вам ли об этом не знать, - и лишь одними губами, - Чешир вообще был интересным.
Едва ли в полумраке можно было различить безмолвные последние слова. Впрочем, помощница не сомневалась в способностях Индо.
Чешир когда-то был среди Созерцателей. Неизвестно откуда взявшийся, неизвестно куда пропавший – он был еще одним парадоксом больницы. Что хотел он здесь, что взял он из этого места, как потом применил знания… но, самое поразительное, что для всех он остался «старым знакомым». Селена восхищалась им.
Поскрипывание собственного корсета приятно ласкало слух. К нему она привыкла, его она любила, с ним она чувствовала себя комфортно. И даже, смешно сказать, корсет являлся прекрасной защитой от физического воздействия. Слова Индо в очередной раз неприятно кольнули демоницу.
- Столько, сколько нужно, - хрипло ответила она, - и не путай меня с суккубами или менадами. Меня действительно не так просто сжить со свету.
Женщина позволила себе перейти на «ты». Это случалось редко и отнюдь не от злости. Просто именно данное местоимение заставляло других задуматься: а стоит ли продолжать разглогольствовать на какую-либо тему. Это действовало словно ногтями по стеклу.
Она наблюдала как Индо пил кофе, выхватывала из мрака зеленый силуэт, жалея о том, что не может сказать ничего ему в тон. Не потому что Селена являлась помощницей, а он – главой. А потому что она сама себе дала слово, потому что если она не сдержится на нем, то сорвется и на ком-нибудь другом, потому что он этого только и ждал. Селена в этом аспекте не любила оправдывать ожидания.
- Мнения моих подчиненных Вас ни в коей мере не касаются. Я же не лезу к Вам с Пауком. - маленькую шпильку она все же отпустился в его адрес. – Наш глава неуполномочен заниматься ме… - на свет чуть не вырвалось «мелкой сошкой», - менадами и сатирами. Как, впрочем, и Вы. Почему Вас так волнует этот вопрос? Уверяю, против Вас, Индо, они ничего не замышляют.
Шера потарабанила когтями по столешнице. Пальцы, независимо от нее, начали дрожать, что ой как не нравилось ей. Демоница не любила, когда лезли в ее работу..

0

7

Он неторопливо цедил кофе, прикрывал белесые ресницы, едва заметно кривил уголок рта, мягко откидывался на спинку кресла, так же мягко возвращался обратно. Заполнял длинные паузы между репликами. Поддерживал одно на двоих молчание.
   Что было весьма типично для здешних обитателей. Индо оччень не нравилась мысль, что окружающее влияет на великого-и-могучего-него, но игнорирование оной было бы намеренным не замечанием фактов. А вот это как раз шло вразрез с его натурой, во-первых, потому, что по крайней мере с собой он старался быть максимально честным. А во-вторых, ему просто не нравилось упускать из виду хоть что-нибудь.
   «Те, кто учатся на своих ошибках, называются нехорошим словом», - вспомнились ему  слова Чеширского кота. Вспомнились торчащие ребра и сережка-колечко в торчащем ухе. Кто-то когда-то говорил, что его здесь все видели разным. Индо вруг стало интересно: а каким его видела демоница. Ему даже на какое-то мгновение захотелось об этом поинтересоваться. Чудовищно забавно.
   « - Что ты и откуда? - Всего лишь массовая галлюцинация».
    - Кто бы с-с-спорил, С-с-селена, кто бы с-с-спорил.
   Почти положительные чувства вызвал тот факт, что их с демоницей мнения по поводу Чешира совпали. Это было неправильно. Пальцы, до сих пор мирно лежащие на подлокотниках, дрогнули. Индо медленно приподнял ладони, сосредотачиваясь. Столешница кофейного столика окрасилась лазоревым, волнами поверху прошелся бирюзовый. Она стала бездонна, приобрела вид морской глади. Море на деревянных ножках.
   - Главы никогда ничего не путают, и ты это знаеш-ш-шь. А хотя... - он оскалился, - могу с-с-спорить, что многие пыталис-с-сь. С-с-сжить. Что с ними с-с-стало, а, помош-ш-шница? У вс-с-cех у нас-с-с здес-с-сь свои с-с-секреты. Интере-с-сно будет узнать твой. - В ту же секунду он понял, что говорит чистую правду. И это тоже было неправильно.
   Все то же шевеление пальцев – и комнату заполнили едва слышные звуки. Тихие всплески воды. Подул легкий ветер, безуспешно пытаясь растрепать твердые жгуты волос Индо. С волосами Селены он справлялся куда как лучше.
   Иллюзии были попыткой отвлечься. Море дарило успокоение. Индо порой прибегал к такому, в те моменты, когда ему становилось… неуютно. Пожалуй, люди зовут это чувство именно так. Личная мантра. Он готов был поклясться, что и у рыжей  есть такая же. Что у каждого здесь есть, за что ухватиться, чтобы не сорваться, или, в данном случае, не начать ощущать слишком сильно. За столько-то лет – впервые. Так и свихнуться недолго.
   В конце концов, ни один здравомыслящий человек… хм, существо… не будет открывать душу кому ни попади. И зацикливаться на этом не стоит.
   Он глубоко вдохнул, возвращая себе концентрацию делая взгляд более осмысленным. Проговорил про себя последнюю фразу демоницы. Нехорошо сощурился.
   - Гордиш-ш-шься тем, что умееш-ш-шь дергать за ниточки, малыш-ш-шка? Бес-с-сплатный с-с-совет: ос-с-сторожнее. – Лоб вновь разгладился, выражение лица стало замершим. Уродливое совершенство, двояко действующее на окружающих. В редких случаях не действующая вообще. Сила привычки.
   - Глава должен заботитьс-с-ся о с-с-свои подопечных, разве нет? «Неуполномочен»… С-с-сдается мне, кто-то здес-с-сь с-с-слиш-ш-шком много на с-с-себя берет…
   Он кинул взгляд на стопку донесений.
   - С-с-селена, будь уверена, я радею лиш-ш-шь за наше общее благополучие… Поряок, знаеш-ш-шь ли, очень важен. Глядя на это безобразс-с-сие, кто-нибудь – какая жалос-с-сть – может предположш-ш-шить, что и наверху дела идут так с-с-себе. И задумаетс-с-ся о целесобразнос-с-сти влас-с-сти. Вот незадача. Плюс-с-с я ис-с-скренне хочу вам помочь.«А может, походя и насолить кое-кому». – Как бы то ни было, тебе ведь тожш-ш-ше вс-с-се это не нравитс-с-ся, малыш-ш-шка.

0

8

Селена с некоторым удовольствием наблюдала за разворачивающимся перед ее глазами представлением. Индо можно было бы по праву назвать «человек-спектакль», с одной маленькой поправкой: человеком он не был. По крайней мере, в данный отрезок времени. Помощница хорошо помнила, какое впечатление на нее, в первый раз, произвели его способности. О да, это был, по меньшей мере, захватывающе: вот ты находишься в привычной обстановке, а потом, меньше мгновения даже, перед глазами начинает оживать другое место. Причём именно «оживать», ведь как иначе назвать процесс, когда пол под ногами начинает превращаться в песок, стенка — отдаляться и становится похожей на закат, вот этот несчастный фикус — вдруг вырастать до раскидистой пальмы.
Демоница многозначительно посмотрела в глаз и изумруд главы Созерцателей, приподняла подбородок с ладони, освобождая пальцы и сделала несложных несколько пасов. Вода — до моря эта лужица вряд ли доросла — на столешнице, очередная иллюзия Индо, пошла кругами от ее движений. Поди ж ты, даже «физику» жидкости продумал. На ладони сгустился, из маленькой искорки, небольшой огненный шарик, не обжигая, а даже лаская кожу одного из Мизантропов. Он был из ее стихии, то, что подчинялось ей с детства, то, что она любила чуть ли не больше, чем свою жизнь.
Фаербол был опущен в «воду», и, буквально сразу же, между помощницой и главой поднялись клубы пара, от испарившейся мгновенно воды. Не один он любит маленькие демонстрации силы.
— К Вашему большому сожалению, глав я знаю слишком много, долго и хорошо. И хочу заверить Вас, милейший Индо, что ошибаются они так же часто, как все остальные. Могу Вам доложить, что очередной такой раз только что произошел на моих глазах. — Селена позволила себе тонко улыбнуться, но улыбка эта ничего хорошего никому не предвещала, да и так же неожиданно пропала, как появилась.
Хоть демоница и не любила дипломатию всеми силами своей души, если таковая имелась у ее рода, но научена ею была очень и очень хорошо. В данный момент зеленоволосый нарушал все её основные тезисы, а, значит, и рыжеволосая могла с такой же легкостью ее нарушать, что и не побрезговала сделать.
Очередная иллюзия, что предстала перед глазами Шеры, опять касалась морской тематики. Женщина не то чтобы не любила море — просто в жизни никогда не видела, кроме как вот таких вот маленьких сцен с этим созданием. Относилась так же равнодушно, как научилась относиться к многому в ее жизни. Волосы, подчиняясь искусственно созданному ветру в спину, взметнулись, создавая огненный ореол вокруг Селены — шутка ли с их длинной — и хаотично рассыпались по плечам. Рука уже было, сама собой, потянулась поправлять их, но осеклась, точно женщина вспомнила, что не при каких условиях делать этого не стоит. Поэтому лишь провела пальцами по дуге бровей.
— Пытались. Но всякий раз оказывались глупее меня. Ты хочешь со мной посоревноваться в силе интеллекта, а Индо? — она опять решила перейти на «ты», прозрачно намекнув, что тему надо закрыть, — Главный мой секрет заключён в истинном имени. Узнаешь его — получишь власть на до мной.
То, что власть он едва ли сможет получить, демоница знала слишком хорошо, ведь лично сделала все, чтобы проклятое имя не всплыло где-нибудь. Остались только две копии личного дела, где оно было упомянуто, но одна из них находилась в таком отдалении от ПП, что ее достать было невозможно, а вот вторая... вторая хранилось в сейфе главного врача, куда никакой не лишенный рассудка заглянуть бы не рискнул. Так Шера и похоронила ту, что была слишком глупа и наивна чтобы стать помощником главы.
Глубоко вздохнув, прослушав скрип корсета, словно скрип мачт (она где-то читала такой оборот), она, склонив голову набок, посмотрела в сторону. Хотя в ее привычках было смотреть на собеседника, он ее несколько утомил, настолько, что еще разговаривать с ним она была вполне способна, а вот уже созерцать — нет. Ей надо было передохнуть от буйства зеленых красок, иногда разбавленных белым, от слишком непривычного для глаз образа, от слепого и холодного изумруда, вместо глаза. Потерла весок — движение слишком уставшего создания.
В дверях показалось лицо кого-то из пациентов. Маленького пациента. Значит — очередная игоша. Но это было не по ее части. Лицо, увидев колоритную парочку, никак не относящуюся к родной организации, да еще и в такой комнате — комнате, где обсуждались важные вопросы — вытянулось, пискнуло детским голосочком извинения и поспешило ретироваться. Селена даже не смогла определить личность заглянувшего.
— Тоже бесплатный совет: не раздавайте бесплатные советы бесплатно, – сказала это и облизнула губы, словно пробуя интересный тезис на вкус. Он отдавал фруктовым чаем, выпитым только что, – Кто-то выполняет свою работу, а вот другой кто-то — слишком много на себя берёт. Ведь, милейший Индо, к нашей организации Вы никаким боком, извините за мою грубость, не относитесь.
А вот слова о том, что кто-то может решить сменить власть, показались Шере правдивыми. Настолько правдивыми, что не хотелось в них верить. Ведь она-то знала, что делают новоявленные властители с прошлыми. И это едва ли будет похоже на званный обед с десертом и шампанским.
— Вы что-то об этом знаете, Индо? — подаваясь вперёд и глядя поверх, в лоб спросила демоница — Коли так, не сочтите за трудность: расскажите. И... да. Личная просьба: сотворите вино. То, что я пью, Вы знаете. Вы же не откажите уставшей женщине в такой маленькой просьбе?
Так случалось: она варила ему кофе, а он — создавал хорошую иллюзию каберне. Правда, оно почему-то всегда отдавало соленой водой, но надо отдать должное, с каждым разом все меньше и меньше, хотя Селена уже привыкла к этому. И позволяла иногда себе такие маленькие капризы: не чаще двух раз в месяц.

0